Будущее христианства

Творение будущего

Победа над язычеством — Предвосхищение смерти — Смысл истории — Прогресс — христианский или современный ? — Наука и христианская вера — Прерывность веры

Вопрос о будущем христианства неуместен. «Будущее христианства» — это не случайная комбинация слов вроде «будущее автомобильного дела» или «будущее Европы». Христианство является основателем и попечителем будущего, самого процесса его обнаружения и обеспечения, и без христианского духа для человека не существует настоящего будущего.
Будущее означает новизну, неожиданность, вырастание из прошлых привычек и отказ от прежних достижений. Когда работа, движение, учреждение не обещают ничего, кроме однообразного повторения рутины, существующей в мысли и действии, мы совершенно правильно говорим: «У них нет будущего».

Испытывая очевидные сомнения относительно того, есть ли еще будущее у христианства, люди в последние годы требовали спасти христианство от разрушения — спасти вместе с цивилизацией и некоторыми соседними островами сокровищ. Но «спасение» христианства ненужно, нежелательно, невозможно, потому что это является чем-то антихристианским. Христианство говорит, что тот, кто пытается спасти свою душу, потеряет ее. Нашей высшей потребностью является не спасение того, что мы самодовольно считаем принадлежащим нам, но возрождение того, что мы почти потеряли. Настоящий вопрос стоит так: «Есть ли у нас будущее?». Т.е. будем ли мы христианами?

В центре христианского вероучения находится вера в смерть и воскресение. Христиане верят в конец света, который происходит не один раз, а снова и снова. Это и только это является той силой, которая делает нас способными умирать для наших старых привычек и идеалов, выходить из старой колеи, оставлять наше мертвое «я» позади себя и делать первый шаг в сторону подлинного будущего (1). Поэтому «будущее» и «христианство» означают одно и то же.

Когда Гитлер пришел к власти, современный мир почти забыл, что означает христианство. Многие его дары, пропитавшие нашу жизнь, мы перестали осознавать, так что принимали их как само собой разумеющееся и не обращали внимания на дарителя. Конфликт с язычниками позволил первым христианам живо осознать то, за что они сами выступали, но к 1850 г. не осталось достаточно убежденных язычников, чтобы держать наши сердца в состоянии готовности к борьбе — за исключением отдаленных областей, где осуществлялась миссионерская деятельность. Пренебрежительный термин «туземцы», применяемый к населению таких областей, предполагал, что этих людей нельзя принимать всерьез в качестве угрозы христианству. Тем временем, замаскированное язычество цвело буйным цветом у нас дома — в академических традициях и во всеобщей поглощенности материальным усовершенствованием. Но ныне это явное язычество снова рвется вперед, и мы, если хотим выжить, не только можем, но и должны раскрыть действительное значение христианства.

Победа над язычеством

Расистские теории и практика нацистов помогут нам воскресить в памяти то, о чем мы уже давно почти забыли: христианство пришло в мир разделенных между собой форм человеческой общности — в мир рас, классов, родов, наций, империй, каждая из которых жила только для самой себя. Оно не просто уничтожило эти формы общности: ведь это ввергло бы людей в нигилизм и зачеркнуло бы предшествующую работу творения. Иисус пришел не отвергнуть, а исполнить. даруя действительное будущее, христианство, скорее, внедряло в самую сердцевину форм человеческой общности силу, которая, действуя из конца времен, шаг за шагом влекла их к единству.

Таким образом, язычество означало — и означает — отсутствие единства, разделенность человечества. Это верно как исторически, так и географически. Языческих историй много, а не одна, и каждая из них начинается где-то внутри времени, например с основания Рима или с начала Олимпийских игр в 776 г. до Р.Х., и заканчивается подобным же образом: Бог Хронос пожирает всех своих детей. Так что языческая мысль почти повсеместно изображает человеческую жизнь как упадок и попятное движение от золотого века в прошлом к окончательному разрушению в будущем. Она не может представить себе ничего, кроме бессмысленного повторения того же самого цикла в течение целой вечности. Греки не верили в прогресс (2, 3).