Сергей Николаевич Булгаков (1871-1944) — русский философ, богослов, православный священник, экономист, теолог. Один из основателей и профессор Свято-Сергиевского богословского института в Париже.

Родился в семье сельского священника. В 1885-88 годы учился в Орловской духовной семинарии, в 1890–94 годы – на юридическом факультете Московского университета. Увлёкся марксизмом.

Первая книга Булгакова — «О рынках при капиталистическом производстве» (1897). С 1901 года в Киеве, профессор Политехнического института и приват-доцент университета. В это время происходит переход Булгакова от материализма к «нравственному идеализму» («От марксизма к идеализму», 1903). В работах по аграрному вопросу отстаивает теорию устойчивости крестьянского хозяйства («Капитализм и земледелие», том 1- 2, 1900). Под влиянием идей В.C. Соловьёва, Ф.М. Достоевского происходит эволюция взглядов Булгакова к религиозному мировоззрению в духе христианского социализма.

С 1904 года совместно с Н.А. Бердяевым редактировал журнал «Новый Путь», с 1905 года — «Вопросы Жизни». В 1906 году переехав в Москву, работал в Московском университете (приват-доцент), участвовал в организации Религиозно-философского общества. Депутат 2-й Государственной Думы от Орловской губернии в качестве «независимого христианского социалиста»; Булгаков был поражён «невежественностью, никчёмностью этого собрания» («Автобиографические записки», 1946), после чего окончательно разочаровался в политической деятельности. Позиция культурного консерватизма, занятая Булгаковым, нашла отражение в статье “Героизм и подвижничество» («Вехи», 1909), направленной против гордыни «человекобожества» русской интеллигенции, а также в сборнике статей «Два града. Исследования о природе общественных идеалов» (1911).

После Февральской революции 1917 года трагически переживал падение самодержавия — «мистической священной Государственной Власти» как «государственной вселенской идеи» («Автобиографические записки»), «видел и чувствовал, что пришёл красный Хам, что жизнь становится вульгарной и низкой и нет уже России» (там же, с. 91). 16 марта выступил перед московскими писателями на собрании в Художественном театре и, противопоставляя «свободу отрицательную», ведущую к «зоологическому засилию «интересов»» «свободе творчества и ответственности, духовного достоинства», отмечал, что «дело освобождения не может оставаться только внешним политическим актом, оно должно стать и духовным подвигом, творческим деянием русского народа» («Русская Свобода», 1917).

25 мая определением Святейшего Синода Булгаков включён в состав Предсоборного совещания для подготовки Священного Собора Православной Российской Церкви. В речи на Всероссийского съезде духовенства и мирян в Москве 4 июня подчёркивал, что православие, освободившееся от «соблазна» «неразрывной связи с самодержавием», стоит перед новым искушением — «поклониться новому идолу – демократии», которую Булгаков противопоставлял церковной соборности («Христианская Мысль», 1917). Задачу церкви видел в том, чтобы преодолеть соблазн демократии и не пойти ни за католичеством, которое… стало властью, ни за протестантством, которое церковь растворило в демократии» (там же, с. 116). Как отмечал В.В. Зеньковский, «церковная по своему существу речь… была съездом воспринята… как чисто политический выпад против демократии» (там же, с. 119). С конце 1917 года был занят исключительно участием в работе Священного Собора Православной Российской Церкви, выступал за восстановление патриаршества.

После Октябрьской революции составил 8 ноября по поручению Собора воззвание, долженствовавшее «осудить перед лицом народа выступление большевиков и поругание ими святынь Кремля». В воззвании подчёркивалось, что последствиями «развязанного братоубийства» будут «вместо обещанного лжеучителями нового общественного строения – кровавая распря строителей, вместо мира и братства народов – смещение языков и ожесточённая ненависть братьев» («Деяния Священного Собора», Петроград, 1918, книга 3). Булгаков призывал народ «оставить безумную и нечестную мечту лжеучителей, призывающих осуществление всемирного братства путём всемирного междоусобия» (там же, с. 187). 13 ноября выступал докладчиком о правовом положении церкви в государстве. В устном выступлении и в одобренной большинством Декларации утверждал, что церковь должна строить отношения с государством «не практически или исторически, но по вечным заветам своего бытия… не считаясь с изменчивым положением государства» (там же, том 4, с. 6), поэтому «должно быть осуждено, отвергнуто и признано абсурдным то, что называется отделением церкви от государства» (там же, с. 8).

В сборнике «Из глубины» (1918; издание было запрещено; опубликовано в СССР в 1990) поместил философско-публицистическую работу «На пиру богов. Современные диалоги», где, подводя итоги революции, как всеобъемлющего культурного кризиса, утверждает, что «с оцерковлением русской жизни только и может быть связана надежда на культурное возрождение России», поскольку «пролетарская культура» оказывается «бессильна и бесплодна… по всей линии, и прежде всего в самом жизненном для неё вопросе — дисциплины труда». 9 июня 1918 по благословению патриарха Тихона Булгаков принимает духовный сан и уходит из Московского университета.

В июле переезжает в Крым; профессор политической экономии и богословия Таврического университета (Симферополь), после разгрома войск генерала П.Н. Врангеля – протоиерей ялтинского собора. 17 декабря 1922 года выслан из России в Константинополь. Занимался преподавательской деятельностью в Праге и Париже. В 1930-е годы участвовал в экуменическом движении. В годы второй мировой войны активно протестовал против насилия фашизма, благословил на участие в Движении Сопротивления своих духовных детей Е.Ю. Кузьмину-Караваеву (Мать Мария) и священника Д. Кляпинина.

В 1934 году он совершил большую поездку по США. Наиболее перспективным направлением в экуменической сфере оказалось сотрудничество с Англиканской церковью. В конце 1927 — начале 1928 года проходит англо-русский религиозный съезд, результатом которого стало учреждение двухстороннего Содружества святого Албания и преподобного Сергия Радонежского.

В 1939 году у отца Сергия был обнаружен рак горла. Перенёс операцию, которая угрожала утратой способности говорить, служить, читать лекции. Однако «огромным усилием воли он научился говорить (хотя и не особенно внятно) без голосовых связок. Он служил ранние литургии в приделе во имя Успения Божией Матери (на них приходили преданные ему духовные дети), продолжал читать лекции по догматическому богословию, осуществлять свои пастырские заботы и писать свои труды». Начавшаяся Вторая мировая война ограничила ещё более сферу его трудов. Однако до последних дней жизни, в тяжёлых условиях оккупированного Парижа, он не прекращал работать над новыми сочинениями и совершать богослужения. Его творчество обладает редкой цельностью: всем его главным темам он сумел подвести итог и дать отчётливое завершение. Последнюю, как и в каноне Священного Писания, свою книгу «Апокалипсис Иоанна», он закончил незадолго до смерти.

В ночь с 5-го на 6-ое июня 1944 года с отцом Сергием случился удар, после которого он в течение сорока дней пребывал в бессознательном состоянии. У его постели дежурили четыре его духовные дочери, которые были свидетельницами его преображения: «В субботу утром 10-го июня 1944 года, когда сестра Иоанна сидела одна у постели о. Сергия, она поразилась: так непрестанно стало изменяться напряжённое выражение его лица, как будто вел он какой-то таинственный потусторонний разговор. Неожиданно лицо его начало становиться светлее и радостнее. Выражение мучительной напряжённости стало всецело преображаться в выражение мирной детской наивности. Сестра Иоанна немедленно позвала остальных и они вчетвером были свидетельницами необычайного просветления лица о. Сергия. Однако это просветление не стирало черт лица и выражения его радости. Эта удивительная озаренность длилась два часа, как сказала мать Феодосия, взглянувшая на часы. Она промолвила: «Отец Сергий приближается к Престолу Божьему и озарен Светом Его Славы».
Скончался отец Сергий 13 июля 1944 года.